Наш интерес к Ближнему Востоку носит стратегический характер

Energy Intelligence

«Газпром нефть», одна из самых быстрорастущих компаний в российской нефтегазовой отрасли и третья по объемам добычи в России, в последнее время активно формирует партнерства с ближневосточными компаниями и расширяет свое присутствие в этом регионе. В интервью Energy Intelligence - первый заместитель генерального директора «Газпром нефти» Вадим Яковлев рассказал, какие видит перспективы развития бизнеса с новыми партнерами и почему компании важно присутствовать на Ближнем Востоке.

Первый заместитель генерального директора Вадим Яковлев

— В начале сентября «Газпром нефть», Mubadala Petroleum и Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ) закрыли сделку по созданию совместного предприятия на базе «Газпромнефть-Востока». Расскажите, как появилась идея привлечения ближневосточного партнера и почему была выбрана форма взаимодействия с участием РФПИ

— С компанией Mubadala Petroleum мы знакомы давно и постоянно искали возможности для объединения усилий. Я думаю, дополнительным фактором, который способствовал расширению взаимоотношений с ближневосточными партнёрами, является участие России в сделке «ОПЕК плюс». Она позволила сбалансировать рынок, обеспечить большую ценовую стабильность и предсказуемость для поставщиков и потребителей. Кроме того, сделка подчеркнула роль России, как ответственного участника мирового рынка, интегрированного во все глобальные процессы. Россия выполнила свои обязательства, когда было необходимо снизить объемы производства, и продемонстрировала свою способность удовлетворить дополнительный спрос, когда он возник. Если говорить о нашем давнем партнерстве с Mubadala Petroleum, то такой фон способствовал реализации планов по сотрудничеству. Мы остановились на «Газпромнефть-Востоке». Это актив с уже сформированным уровнем добычи, который привлекателен для всех участников сделки. Почему мы сотрудничаем при участии РФПИ? Для Mubadala Petroleum это стандартная форма взаимодействия - соинвестирование. Для нас РФПИ - понятный партнёр, участие которого помогло на этапе согласования сделки.

— Что получает каждый из партнеров от участия в совместном предприятии?

— Mubadala Petroleum, как индустриальный партнер, получает возможность поставить запасы на баланс, а также долю в добыче и отдачу на сделанные инвестиции, поскольку актив генерирует свободный денежный поток и может выплачивать дивиденды. Кроме того, у предприятия есть хороший потенциал для развития. Мы, в свою очередь, с одной стороны, смогли ускорить возврат сделанных ранее инвестиций и одновременно приобрели заинтересованного технологического партнёра, который вместе с нами будет участвовать в дальнейшем развитии актива. РФПИ внесет свой вклад в обеспечение высокого корпоративного уровня управления.

— Mubadala Petroleum приобретает возможность поставить на баланс запасы и получить долю в добыче. Как будет происходить реализация добытой нефти?

— Что касается коммерческой цепочки, нефть реализует «Газпром нефть», предприятие выплачивает своим акционерам дивиденды.

— Как будет происходить дальнейшее развитие актива? Потребуются ли дополнительные инвестиции?

— На данном этапе сторонние инвестиции не требуются, актив является самодостаточным. С Mubadala Petroleum мы объединяем наши отраслевые возможности для раскрытия дальнейшего потенциала «Газпромнефть-Востока», который связан, прежде всего, с изучением доюрского комплекса. Это палеозойские отложения, представленные на лицензионных участках компании. Их пока можно отнести к категории нетрадиционных запасов, которые мало разрабатываются. Хотя мы ведём добычу из этих залежей, в целом задача их точного обнаружения и локализации решена не до конца. Поэтому наши усилия будут направлены на формирование надежного технологического комплекса по доразведке таких запасов. После того, как мы сможем поставить их на баланс - будем решать вопрос максимально эффективной разработки.

— Планируете ли вы расширение партнерства с Mubadala Petroleum на других активах в России?

— У нас есть взаимное желание расширять сотрудничество. Мы рассматриваем конкретные активы в России, обсуждаем варианты. На данном этапе я бы не хотел эти активы называть.

— Мы говорим о действующих активах «Газпром нефти»?

— Да, это активы из нашего портфеля.

— Планируете ли вы совместное участие в аукционах в России и зарубежом?

— Мы готовы рассматривать совместный вход на новые активы как в России, так и за ее пределами. Безусловно, мы говорим о Ближнем Востоке и, в первую очередь, смотрим на Объединенные Арабские Эмираты, но взаимный интерес не ограничивается только нашими странами. На данном этапе речь не идёт о каких-то конкретных проектах или договоренностях, но мы отслеживаем возможности, которые открываются. Это и текущие лицензионные раунды, и активы, которые могут быть доступны на рынке в силу сложившейся рыночной ситуации.

— Давайте поговорим о других ближневосточных партнерствах. «Газпром нефть» и Saudi Aramco в 2017 году подписали меморандум о технологическом партнерстве. Как развиваются ваши отношения?

— Наше взаимодействие развивается поэтапно. Мы начали со взаимных визитов саудовских специалистов в Россию и наших экспертов - в Королевство Саудовская Аравия. Прежде всего происходило знакомство с возможностями двух компаний, выявление тем и направлений, представляющих взаимный интерес. Далее были сформированы фокус-группы, которые совместно проработали каждую тему. В результате пока мы решили сосредоточиться на трёх областях. Это применение технологий искусственного интеллекта в геолого-гидродинамическом моделировании, моделирование термических процессов и технологии бурения на депрессии (суть технологии заключается в закачивании бурового раствора с таким же давлением, как в пласте или немного меньшим, что позволяет избежать поглощения раствора). Сформированы рабочие группы с обеих сторон, наша задача — совместно ставить задачи российским научно-образовательным центрам, в том числе — МГУ.

— Вы будете применять результаты ваших совместных исследований на проектах в России и Саудовской Аравии?

— Выбранные направления - те, в которых обе стороны хотят продвинуться технологически. При этом у каждой уже есть опыт в данных областях. В результате совместной работы могут появиться новые методики, ноу-хау, информационные продукты. Интерес определяется востребованностью этих технологий для активов каждой компании. В дальнейшем мы можем обмениваться опытом применения совместно выработанных решений. И, конечно, для нас крайне интересен любой опыт такой крупной компании, как Saudi Aramco, которым он делится далеко не со всеми.

— Один из ваших успешных проектов на Ближнем Востоке - это месторождение Бадра в Ираке. «Газпром нефть» и иракская сторона обсуждали изменения параметров сервисного контракта. О чем удалось договориться?

— Мы достигли договорённости по текущей полке добычи и о механизме, который позволяет ускорить возмещение затрат. Решения запротоколированы, и мы ожидаем окончательной формализации этих договорённостей.

— Какова новая полка добычи на месторождении?

— В этом году средний уровень добычи достигнет 80 тысяч баррелей в сутки, это и есть полка. Существуют опции продолжения разбуривания месторождения при помощи горизонтальных скважин, с использованием зарезки боковых стволов. Мы проинформировали иракскую сторону о таких возможностях, но пока эти вопросы находятся в стадии рассмотрения.

— Будут ли новые скважины входить в действующий контракт?

— Условия, на которых эти дополнительные мероприятия могут быть реализованы, являются предметом обсуждения. Мы видим, что иракская сторона готова разумно и гибко подходить к модели раздела создаваемой ценности с учетом необходимых для этого инвестиций. При наличии дополнительных вариантов, которые позволят увеличить уровень добычи или продлить полку, я думаю, обе стороны разумно подойдут к определению коммерческих условий, которые позволят эти возможности реализовать.

— Почему вам пришлось поменять планы по добыче на месторождении? При подписании контракта вы рассчитывали выйти на полку в 170 тысяч баррелей в сутки. Сегодня эффективная полка добычи почти в два раза ниже.

— Мы выполнили все свои контрактные обязательства, а эффективный объем добычи определила геология месторождения. Однако, как я уже сказал, мы видим дополнительные возможности дальнейшего разбуривания актива по итогам анализа полученной геологической информации. И должны принять совместное с иракской стороной решение о дальнейшей стратегии работы.

— Видите ли вы возможности расширения своего присутствия в федеральном Ираке?

— В провинции Васит, где мы работаем на месторождении Бадра, существует ряд лицензионных участков, на которых была проведена сейсмика, и мы заинтересованы в получении этой геологической информации. Однако ее объем в любом случае достаточно ограниченный. Тем не менее, опираясь на эти данные, мы сможем оценить перспективы и принять решение о готовности расширять деятельность в регионе. Мы считаем его стратегическим и смотрим, какие из существующих опций будут для нас привлекательными. Всегда на рынке кто-то продаёт свои доли, где-то не выполнены договорённости с участниками каких-то консорциумов. Есть и новые месторождения, которые Ирак планирует предлагать. Все эти варианты мы оцениваем.

— «Газпром нефть» проявляла интерес к месторождению Зурбатыя в Ираке. Сохраняете ли вы этот интерес?

— Мы изучали имеющуюся геологическую информацию по месторождению, но пока не готовы принять каких-то решений о дальнейших действиях.

— В какой стадии сегодня находится разработка блока Шакал в иракском Курдистане? Компания должна была объявить о коммерческом открытии на блоке до конца 2017 года.

— По результатам интерпретации сейсмики и расконсервации скважины Шакал-1 мы убедились в наличии нефти и уточнили строение залежей, сейчас выполняем геологическую оценку. После ее завершения сможем принимать дальнейшие решения, но пока определенные геологические и ценовые неопределенности сохраняются.

— Расскажите о планах по добыче с месторождения Саркала. Каким вы видите профиль добычи с планируемых трех скважин на месторождении?

— Мы начинаем бурение третьей скважины, добыча с двух других достигла 28 тысяч баррелей в сутки. Пробурив третью и расширив инфраструктуру для подготовки и хранения нефти, мы рассчитываем выйти на уровень в 35 тысяч баррелей в сутки. И будем принимать решение о дальнейшем бурении.

— «Газпром нефть» рассматривала еще несколько проектов в Курдистане. Насколько эти проекты актуальны сегодня и есть ли прогресс в переговорах?

— Мы действительно рассматривали несколько блоков в регионе, но на договоренности не вышли. Однако продолжаем изучать перспективы и сохраняем интерес к расширению своего присутствия.

— «Газпром нефть» проявляла интерес к нескольким проектам в Иране. Возможно ли сегодня для компании вхождение в проекты в этой стране?

— Мы всегда внимательно оцениваем возможности, которые есть в этой стране.

— Почему «Газпром нефть» достаточно активно стремится работать на Ближнем Востоке? Разработка дешевых ближневосточных запасов, даже при всех рисках, выгоднее более дорогих проектов в России?

— Мы хотим быть интегрированными в мировую нефтяную отрасль. Эта интеграция достигается как через участие иностранных партнеров в наших российских проектах, так и через наше участие в зарубежных. Выбор Ближнего Востока очевиден - это регион с богатой ресурсной базой, с невысокими затратами на добычу, регион, который в динамике становится более открытым для инвесторов. Мы оцениваем не только текущую ситуацию, но думаем о возможностях до 2030 года и дальше. Наш интерес носит стратегический характер, хотя, конечно, каждая из новых опций, которую мы изучаем, должна быть конкурентна в нашем портфеле с экономической точки зрения. Ведь зарубежные проекты тоже конкурируют с нашими российскими возможностями.